Призрачный детектив
Глава первая
Детектив 44-го участка нью-йоркской полиции Лукас Палао сидел в своей квартире в Бронксе на Уолтон-авеню и пил виски. Имя Лукас ему дала мама — француженка, а фамилию Палао он получил от папы — полинезийца. Свою квартиру в Бронксе — не очень большую, но свою — Лукас тоже получил благодаря родителям. Он неплохо зарабатывал, молодому несемейному мужчине вполне хватало, но родители, живущие на Гавайях в Гонолулу, все равно баловали свое единственное чадо, каждый месяц присылая ему немаленькую сумму. Лукас много не пил, по пивным и стрип-барам с коллегами не ходил, почти все время отдавая работе и чтению книг в тишине. Отношение коллег к нему было в диапазоне от равнодушия до откровенной нелюбви — Палао имел гипертрофированное чувство справедливости, взяток не брал, на сделки с собственной совестью не шел. Если перед ним за столом сидел закоренелый преступник, но в данное время непричастный к какому-либо преступлению, Палао разговаривал с ним, как с самым обыкновенным честным обывателем. Ни прошлые прегрешения, ни прошлые заслуги его не интересовали — только то, что расследовалось здесь и сейчас. В отделе он поддерживал приятельские отношения с двумя коллегами, Питером Смоллеттом, детективом такого же третьего класса, как и Лукас, и с офицером Анхелем Мартинесом — мексиканцем. С Питером Лукас иногда ходил играть в бильярд, а Анхель всегда таскал его обедать в мексиканскую забегаловку «Такос Эль Койот». Но один настоящий друг у Лукаса все-таки был — большущий рыжий кот породы мейн-кун по кличке Конфуций. Котяра был философ, любил порядок и тишину, так что кличке полностью соответствовал.
Лукас пил виски: он хотел есть, но сегодняшнее дело его так измотало и физически, и психологически, что у него не было сил даже дойти до холодильника. Конфуций взирал на своего друга и хозяина с обычным философским недоумением — как все умные животные, кот знал запах алкоголя и терпеть его не мог.
Сегодняшнее дело было гадким во всех отношениях: оно было абсолютно нелогичным, чересчур кровавым для его нелогичности, но абсурдности добавляли также показания свидетелей и осведомителей. Вот как все выглядело, исходя из увиденного и собранных сведений.
Южный Бронкс. В здании заброшенного завода известный всему Нью-Йорку наркоделец Цезарь Торрес устроил лабораторию по изготовлению какой-то кристаллической дряни. Причем совсем недавно устроил, в чем осведомители клялись и божились, иначе, — понятное дело — они давно бы рассказали. Ладно, это можно было допустить, работа с осведомителями всегда была делом сложным, а уж для неподкупного Лукаса, которому нечего было предложить «стукачам» взамен — вообще высшим пилотажем. Так вот, на подпольную нарколабораторию был совершен налет. Жестко, со стрельбой из автоматического оружия, двоих охранников убили во дворе, двоих внутри, и восемь человек работников прямо на их «рабочих» местах. А дальше начинались странности — «дурь» никто не забрал, «лабораторию» не подожгли, просто оставили убитых и ушли. Палао устал, как черт, по сто раз приседая, вымеряя углы стрельбы, собирая гильзы и чертя графики. Главной странностью были показания свидетелей, утверждавших, что налет — дело рук Носорога. И вот это было самым нелогичным — Мозес «Носорог» Пирс был гангстером, очень опасным бандитом, но он никогда не якшался с наркобаронами, терпеть не мог — по многочисленным слухам — наркоманов. И по тем же многочисленным слухам с Цезарем не пересекался и не воевал. Но на месте видели его людей, так что нужно было версию — единственную на сегодня — отрабатывать. Тем более могли быть и другие пересечения — взял Цезарь, например, денег у Мо (хотя вряд ли Мо дал бы, зная, куда они пойдут). Лукас вздохнул, сделал большой глоток, и откинулся на спинку дивана, гладя Конфуция. Кот довольно замурлыкал…
Лукас задремал. Проснулся он от того, что кот под его рукой резко вскочил, выгнул спину дугой и громко зашипел. Лукас положил ему руку на загривок, пытаясь успокоить — шерсть на Конфуции встала дыбом. Палао пытался рассмотреть, что так растревожило кота, но в том месте, на которое смотрел кот, ничего не было.
— Тихо, тихо, дружище, ты чего? Ничего там нет.
Кот презрительно — так показалось хозяину — посмотрел на него, спрыгнул с дивана. Прижимаясь к полу, Конфуций подкрался к углу, за которым была дверь в ванную. Переминаясь с лапы на лапу, будто готовясь к прыжку, кот выждал пару секунд и выскочил из-за угла. Дверь в ванную была закрыта, кот зашипел на дверь, посмотрел на Лукаса, будто зовя его, и опять зашипел. Вытянулся во весь свой рост — когда кот так вытягивался, он доставал лапами хозяину до ключиц — и начал скрести дверь.
— Отойди, дай я посмотрю, что там.
Детектив посмотрел на вешалку, на которой висел пиджак, в кармане лежал пистолет, хмыкнул, достал из ящика тумбочки разводной ключ. Аккуратно отодвинул от двери кошачьего философа, рывком открыл дверь. Зашел внутрь — как и ожидалось, в ванной никого не было.
— Ну, и чего ты шумел? Заходи.
Кот заходить не стал, лег на полу перед дверью и внимательно следил за хозяином. Зазвонил телефон, звонил Питер.
— Алло, привет Пит.
— Привет, Лу. Есть новости?
— Да какие новости?! Пытаюсь понять, кого именно видели на месте — мы с тобой к делу не пришьем «черного высокого парня, спортивного телосложения», которого «мне кажется, я видел с Мо». Жду, должны выяснить и сказать мне хотя бы одно имя.
— В смысле «одно»? Ребят Мо было несколько?
— Нам даже не ясно, были ли там ребята Мо вообще. Я не помню в банде Носорога «торчков» — ненадежные вокруг него не крутятся. Но еще один вопрос — там производили наркоту, а не продавали, что там могли делать черные парни не из команды Цезаря? Пит, дерни своих «певцов», может у твоих что-то дельное всплывет.
— Хорошо, наберу тебя, как пообщаюсь с ними. Только это не раньше, чем через час — я их стараюсь не светить, придется на «точку» ехать.
У всех детективов/офицеров были продуманы места встреч с осведомителями, важно было, чтобы никто из криминального мира не знал и не мог сообщить другим — «стукача» максимум через пару часов после такого прокола нашли бы мертвым где-нибудь в «заброшке» Южного Бронкса.
— Ладно, до связи!
Лу бросил телефон на диван, вернулся в ванную. Кот все так же лежал на пороге, внутрь не заходил, но вел себя спокойней. Он внимательно смотрел на хозяина, но уши были направлены вперед, то есть кота что-то очень интересовало в ванной комнате. Лукас осмотрел небольшое пространство: все было на своих местах, полотенца висели так, как детектив их оставил после принятия душа… Что же так заинтересовало Конфуция? Еще раз оглядев все, Лукас собрался выйти, как взгляд зацепился за мутные полосы на зеркале. Парень был молодым, но педантичным и внимательным к деталям, такие полосы он оставить не мог. Мог забрызгать водой, пастой или пеной для бритья, но не так высоко. Хм… Подошел к зеркалу, посмотрел на полосы и по наитию подышал на стекло. На стекле проступили буквы, слов было два: «Помоги мне». Лу вздрогнул, сделал шаг назад. Он прочитал множество мистических книг, читал и о привидениях — призраках, про разные там потерянные души, мстительных духов и прочих. И о надписях на запотевших зеркалах тоже читал. Но там обыкновенно писались какие-то угрозы, а не просьбы о помощи. Да и вообще: одно дело читать в книге, а вот читать на своем собственном зеркале — совсем другое. Лукас опять оглядел скудное убранство ванной комнаты, глянул на исчезающие буквы, вышел к коту, сел на корточки.
— Котяра, ты привидение учуял?
Хозяин повалил своего друга набок, начал гладить бока, чесать ему живот.
— Охранник ты мой, прямо сторожевой пес!
Конфуций довольно жмурился. Вдруг кот дернулся, подхватился, как тогда на диване, выгнул спину и зашипел, смотря в глубь ванной. Лу встал, сделал шаг в дверной проем ванной комнаты, стал осматривать все, концентрируясь на каждом сантиметре, но никакого движения не видел и даже не чувствовал. «Так, надо успокоиться». Посмотрел на зажатый в руке разводной ключ, представил себе, как нелепо он смотрится с таким «оружием» в руках. Положил ключ на место, в тумбочку, развернулся и вдруг вспомнил момент из одного старого мистического фильма. Он справился с внутренним ознобом — «Кто его знает, что за призрака ко мне занесло», открыл горячую воду. Зеркало медленно запотевало, Лукас сделал пару шагов назад, оперся спиной на душевую кабину и ждал. Дальше действия происходили, как в фильмах и книгах — на затуманенной поверхности начали появляться слова: «Прошу Вас, помогите мне»…
— Кто Вы?
Лу обратил внимание, что невидимая сущность обращается к нему уважительно, написав «Вы» с большой буквы, и решил ответить тем же.
— Чем я могу Вам помочь?
Следующие предложения гласили: «Меня зовут, вернее звали, Оливия Холден. Мне нужна Ваша помощь, как детектива».
Лукас растерялся — вот уж чего он абсолютно не мог представить, так это расследование преступления, в котором главным свидетелем является привидение.
— Простите мне мое невежество, миссис Оливия — или мисс? Вы привидение?
«Детектив, Ваша полинезийская бабушка была колдуньей, в Вас течет ее кровь, Вы можете говорить с духами, как и она. С Вашего разрешения я могу показаться и рассказать. Просто Оливии будет достаточно».
— Приятно познакомиться, Оливия, меня зовут Лукас, хотя Вы наверняка знаете об этом. Мой кот встревожен Вашим появлением, но, надеюсь, Вам это не помешает. Если Вы не против, давайте поговорим в комнате.
Лу вышел, посмотрел на кота — уши кота подрагивали, но в общем Конфуций выглядел спокойным. Сделал шаг в комнату и непроизвольно вздрогнул, потянувшись по инерции за спину, где обыкновенно на ремне в кобуре висел пистолет. В комнате стояла женщина — точнее силуэт женщины, но силуэт был не расплывчатым, детектив мог даже рассмотреть черты лица. Лет 50–55, длинное, ниже колен, платье, сверху наброшена простая кофта; длинные волосы — призрачный силуэт не был цветным, он был, как в старых мультфильмах, как бы нарисован молоком, но воображение детектива помогало ему самому добавлять краски. Он был уверен, что миссис — почему-то Лу решил, что женщина замужем — Оливия блондинка, платье представилось голубым, а кофта — бежевой.
Призрак заговорил — голос был тихим, почти на грани слышимости, но Лукас слышал и понимал каждое слово.
— Здравствуйте, Лукас. Да, можно сказать, что я привидение, хотя мне самой неприятно это признавать. Я умерла 13 дней назад, но задержалась с уходом — не буду пытаться объяснить, почему это случается. Думаю, всему виной то, что я Вам сейчас расскажу.
Умерла я скоропостижно, оторвался тромб. Мой муж умер уже давно, поэтому можно считать меня мисс.
Лукасу показалось, что Оливия засмеялась.
— У меня есть сын, Роберт Холден, ему 29 лет. Вот о нем я и хочу попросить. Я не успела составить завещание, поэтому автоматически все, что у меня было, переходило к сыну. Основным драгоценным предметом была картина, она хранилась в подвале, завернутая в мешковину — я все пыталась ее повесить в комнате или гостиной, но не доходили руки. О картине знал он и мой родной старший брат, Джек. Через два дня после моей смерти сын спустился в подвал, но картины там не было. Он пошел к дяде выяснить, не у него ли она, но что-то произошло — Джека нашли вечером мертвым, сына арестовали по подозрению в убийстве, вроде бы соседи дали показания, что они слышали крики и звуки ссоры. Я могу дать даже не 100–1000 процентов, что мой сын никого не убивал.
— Момент, мэм. Давайте разберемся в деталях, прежде чем я смогу Вам дать ответ. Что за картина?
— Это одно из не самых известных произведений Клода Моне «Одуванчики».
— Какова ее стоимость?
— Ориентировочная стоимость около пяти миллионов долларов.
Лукас удивленно присвистнул.
— И Вы утверждаете, что ее украли?
— Я в этом убеждена. Вы все равно спросите об этом, поэтому я предвосхищу Ваш вопрос — картина не может существовать без документов: это и документ, подтверждающий подлинность; документ, доказывающий право собственности; несколько заключений независимых экспертиз. Так вот эти документы не украли вместе с картиной, но пытаются сейчас найти и взять их.
— Откуда Вам это известно?
Лукас больше не был человеком на отдыхе, начал работать детектив — собранный и сосредоточенный.
— Через два дня после смерти брата и ареста сына я… заходила к нам домой. Дом не был опечатан…
— Он и не должен быть опечатан, это же не место преступления.
Лукас перебил Оливию автоматически, размышляя о словах женщины.
— … и ночью в него проникли двое.
— Описать сможете?
Вот он, азарт ищейки!
— Оба белые, один высокий, как Вы, шатен, второй чуть ниже ростом, блондин. Блондин говорил с британским акцентом, хоть и шепотом, но я их слышала. Они перерыли весь дом, но, слава Богу, мебель не ломали, так что документы еще в доме. Только я и сын знаем, где тайник, так просто его не найти.
— Так, так, так, так, так.
Лукас потер руки, выражая нетерпение — он вообще выбросил из головы то, с кем он сейчас говорит.
— Кто арестовывал сына? Как был убит брат?
— Детектив Джереми Маккалоу. То, что я смогла подслушать, он был задушен. Руками…
— Соответственно, обыск в доме не производили?
— Производили.
— Странно, орудия преступления ведь нет. Чем занимается сын?
— Он мастер на все руки, чинит все — от очков до холодильников. У него своя мастерская.
— Мэм, давайте прервемся ненадолго — я голоден, как волк, даже как стая волков. Для Вас не будет проблемой подождать немного?
— Не волнуйтесь, детектив, мне уже абсолютно некуда спешить.
Голос привидения дрогнул, Лу видел грустную улыбку.
— Я понимаю Ваше волнение, мэм. Уже из вышесказанного я могу предположить, что Ваш сын невиновен. Я сейчас приду, и мы продолжим. Кстати, кот перестал на Вас шипеть — с чем это связано?
— Мистики считают котов проводниками между миром живых и потусторонним. Думаю, что кот чувствует мои намерения.
Будто отвечая на слова Оливии Конфуций вошел в комнату, смотря прямо на призрака, запрыгнул на диван, лег, поджав под себя лапы. Агрессии он не выражал.
— Пожалуй Вы правы. Это и к лучшему, я быстро.
Кто украл «Одуванчики» Моне и кто на самом деле задушил Джека Холдена? Лукасу, Конфуцию и Оливии предстоит это выяснить. Прочитайте всю историю целиком.
О книге: «Призрачный детектив»
Полная версия сайта работает с включённым JavaScript.